July 9th, 2015

фотограф

«Слезайте, граждане, приехали, конец - Охотный ряд»

Вот смех смехом, а Юрий Визбор в чём-то был прав. Я в этом сама недавно убедилась, когда ждала в центре зала станции метро «Охотный ряд» свою подругу. Подошла ко мне девушка и спросила:
- А где здесь «Площадь Революции»?
- А посмотрите на указатели, там должна быть информация, - отвечаю ей, а сама уже начинаю понимать, что не напрасно девушка интересуется.
1.



Сама ведь раньше ещё заметила, что вот есть здесь такая станция – и как будто прямо нет её! А потому что нигде не указано, как на неё переходить.
[Spoiler (click to open)]

2.



Но я-то знаю, что она рядом.
Перейти на неё можно через станцию «Театральная».
3.



Так что не пугайтесь, граждане, выход всегда найдётся!
Зато по красной ветке - Сокольнической, на которой находится станция "Охотный ряд", ходят вот такие красивые поезда.
4.


promo luvida november 15, 2013 07:19 381
Buy for 20 tokens
Меня зовут Любовь. Я всегда рада добрым людям, и мне совершенно безразлично, каков ваш рейтинг, СК, социальное положение, раса, гражданство или национальность. Пишу я обо всём, что происходило, происходит и, возможно, будет происходить со мной и вокруг меня. Со мной можно не соглашаться и даже…
2016

Что у нас с Лермонтовым, друзья мои?

Не все, но кто-то обещал за месяц перечитать «Героя нашего времени».
Будем считать, что перечитали, как и я.
И вот такие у меня вопросы-сомнения возникли.

Каким вы себе представляете Печорина?
К сожалению, моё восприятие литературных героев напрочь испорчено образами артистов в художественных фильмах. Наш учитель литературы Пётр Михайлович водил нас в соседний со школой клуб шёлкокомбината, в котором показывали «Анну Каренину» с Татьяной Самойловой и Василием Лановым; «Войну и мир», где Наташу Ростову играла Людмила Савельева, а князя Болконского Вячеслав Тихонов; а в роли Печорина в «Герое нашего времени» выступил Владимир Ивашов.
Он, конечно, хотел, как лучше чтобы даже заядлые двоечники хотя бы содержание произведений знали. А получилось…
Вот спросила у вас, каким вы себе Печорина представляете, а у меня-то перед глазами – Владимир Ивашов в его образе.

И главный вопрос: Печорин – это сам Лермонтов? Про себя написал автор?
Если спросите меня, то скажу, что всё-таки Печорин – образ собирательный, но очень много в нём от самого Лермонтова.
И вот что в этом случае поражает. Роман написан, когда автору было 24-26 лет. Это какой же мудростью, каким чувством самоиронии надо обладать, чтобы в таком возрасте так умело и беспощадно высмеять себя и своё поколение?!
Лучшее подтверждение моего предположения - написанное в то же время стихотворение "Дума", начинающееся со слов:
Печально я гляжу на наше поколенье!
Его грядущее — иль пусто, иль темно...

И в котором есть такие строки:
И ненавидим мы, и любим мы случайно,
Ничем не жертвуя ни злобе, ни любви,
И царствует в душе какой-то холод тайный,
Когда огонь кипит в крови.

[Факультатив – для тех, кто не успел прочитать, отрывки из повестей «Бэла» - о характере Печорина, и «Максим Максимыч» - описание его внешнего вида.]

Факультатив для тех, кто не успел прочитать: отрывки из повестей «Бэла» - о характере Печорина, и «Максим Максимыч» - описание его внешнего вида.
«Бэла»
… «Послушайте Максим Максимыч», отвечал он: «у меня несчастный характер: воспитание ли меня сделало таким, бог ли так меня создал, не знаю, знаю только, что если я причиною несчастия других, то и сам не менее несчастлив. Разумеется, это им плохое утешение — только дело в том, что это так. В первой моей молодости, с той минуты, когда я вышел из опеки родных, я стал наслаждаться бешено всеми удовольствиями, которые можно достать за деньги, и, разумеется, удовольствия эти мне опротивели. Потом пустился я в большой свет, и скоро общество мне также надоело; влюблялся в светских красавиц, и был любим, — но их любовь только раздражала моё воображение и самолюбие, а сердце осталось пусто… Я стал читать, учиться — науки также надоели; я видел, что ни слава, ни счастье от них не зависят нисколько, потому что самые счастливые люди — невежды, а слава — удача, и чтоб добиться её, надо только быть ловким. Тогда мне стало скучно… Вскоре перевели меня на Кавказ: это самое счастливое время моей жизни. Я надеялся, что скука не живёт под чеченскими пулями — напрасно: через месяц я так привык к их жужжанию и к близости смерти, что, право, обращал больше внимания на комаров, — и мне стало скучнее прежнего, потому что я потерял почти последнюю надежду. Когда я увидел Бэлу в своём доме, когда в первый раз, держа её на коленях, целовал её чёрные локоны, я, глупец, подумал, что она ангел, посланный мне сострадательной судьбою… Я опять ошибся: любовь дикарки немногим лучше любви знатной барыни; невежество и простосердечие одной так же надоедают, как и кокетство другой. Если вы хотите, я её ещё люблю, я ей благодарен за несколько минут довольно сладких, я за неё отдам жизнь, только мне с нею скучно… Глупец я, или злодей, не знаю; но то верно, что я так же очень достоин сожаления, может быть больше, нежели она: во мне душа испорчена светом, воображение беспокойное, сердце ненасытное; мне всё мало; к печали я так же легко привыкаю, как к наслаждению, и жизнь моя становится пустее день от дня; мне осталось одно средство: путешествовать. Как только будет можно, отправлюсь, — только не в Европу, избави боже! — поеду в Америку, в Аравию, в Индию, — авось где-нибудь умру на дороге! По крайней мере, я уверен, что это последнее утешение не скоро истощится, с помощию бурь и дурных дорог».
«Максим Максимыч»
Он был среднего роста; стройный, тонкий стан его и широкие плечи доказывали крепкое сложение, способное переносить все трудности кочевой жизни и перемены климатов, не побеждённое ни развратом столичной жизни, ни бурями душевными; пыльный бархатный сюртучок его, застёгнутый только на две нижние пуговицы, позволял разглядеть ослепительно-чистое бельё, изобличавшее привычки порядочного человека; его запачканные перчатки казались нарочно сшитыми по его маленькой аристократической руке, и когда он снял одну перчатку, то я был удивлён худобой его бледных пальцев. Его походка была небрежна и ленива, но я заметил, что он не размахивал руками, — верный признак некоторой скрытности характера. Впрочем это мои собственные замечания, основанные на моих же наблюдениях, и я вовсе не хочу вас заставить веровать в них слепо. Когда он опустился на скамью, то прямой стан его согнулся, как будто у него в спине не было ни одной косточки; положение всего его тела изобразило какую-то нервическую слабость; он сидел, как сидит бальзакова 30-летняя кокетка на своих пуховых креслах после утомительного бала. С первого взгляда на лицо его, я бы не дал ему более 23 лет, хотя после я готов был дать ему 30. В его улыбке было что-то детское. Его кожа имела какую-то женскую нежность; белокурые волосы, вьющиеся от природы, так живописно обрисовывали его бледный, благородный лоб, на котором, только по долгом наблюдении, можно было заметить следы морщин, пересекавших одна другую и вероятно обозначавшихся гораздо явственнее в минуты гнева, или душевного беспокойства. Несмотря на светлый цвет его волос, усы его и брови были чёрные, — признак породы в человеке, так, как чёрная грива и чёрный хвост у белой лошади. Чтоб докончить портрет, я скажу, что у него был немного вздёрнутый нос, зубы ослепительной белизны и карие глаза; об глазах я должен сказать ещё несколько слов.
Во-первых, они не смеялись, когда он смеялся! — Вам не случалось замечать такой странности у некоторых людей?.. Это признак — или злого нрава, или глубокой постоянной грусти. Из-за полуопущенных ресниц они сияли каким-то фосфорическим блеском, если можно так выразиться. То не было отражение жара душевного, или играющего воображения: то был блеск, подобный блеску гладкой стали, ослепительный, но холодный; взгляд его — непродолжительный, но проницательный и тяжёлый, оставлял по себе неприятное впечатление нескромного вопроса, и мог бы казаться дерзким, если б не был столь равнодушно-спокоен. Все эти замечания пришли мне на ум, может быть, только потому, что я знал некоторые подробности его жизни, и может быть на другого вид его произвёл бы совершенно различное впечатление; но так как вы об нём не услышите ни от кого, кроме меня, то поневоле должны довольствоваться этим изображением. Скажу в заключение, что он был вообще очень недурён и имел одну из тех оригинальных физиогномий, которые особенно нравятся женщинам светским.

фотограф

Мы и море. И небо. И песок...

Напоминаю, что на Кубе мы с мужем были в ноябре 2014 года.
А то у кое-кого создаётся впечатление, что я то и дело туда летаю –
к примеру, на выходные, чтобы утром в море-окияне искупаться.
Боюсь, однако, что такого счастья мне больше уж не испытать.
Хотя… кто знает!

Итак, Куба, курорт Варадеро, расположенный на полуострове Икакос – узкая полоска земли, протянувшаяся на 20 километров в Атлантическом океане. Чистая вода, белые пески, красивейшие рассветы и закаты – по данным ЮНЕСКО, пляжи Варадеро входят в тройку самых лучших пляжей мира. И я тому свидетель. Благодаря большому коралловому рифу Карибского моря, здесь не бывает штормов. Так, слегка поволнуется в непогоду, и опять поблёскивает волнами на солнце в ожидании туристов.
Очень я люблю такие минуты, когда пляжи пустынны, море спокойно, солнышко только проснулось и пока ещё не хлещет своими жаркими лучами...
1.


[+ 21 фото]

2.


3.


4.


5.


6.


7.


8.


9.


10.


11.


12.


13.


14.


15.


16.


17.


18.


19.


20.


21.


22.