January 8th, 2015

фотограф

Стоит изба, дымя трубой...

...
Живет в избе старик рябой,
Живет за окнами с резьбой
Старуха, гордая собой,
И крепко, крепко в свой предел -
Вдали от всех вселенских дел -
Вросла избушка за бугром
Со всем семейством и добром!
И только сын заводит речь,
Что не желает дом стеречь,
И все глядит за перевал,
Где он ни разу не бывал...
Н. Рубцов

Но я, если честно, не избы вообще снимала, а наличники на окнах - специально для Ирины pokasanova
1.


[+ 11 фото]

2.


3.


4.


5.


6.


7.


8.


9.


10.


11.


12.


promo luvida november 15, 2013 07:19 381
Buy for 20 tokens
Меня зовут Любовь. Я всегда рада добрым людям, и мне совершенно безразлично, каков ваш рейтинг, СК, социальное положение, раса, гражданство или национальность. Пишу я обо всём, что происходило, происходит и, возможно, будет происходить со мной и вокруг меня. Со мной можно не соглашаться и даже…
розовое

УРА!

Шипулин на финише "съел" Бьёрндаллена! Так выразился Губерниев, и я с ним согласна.
Это было классно!!!
Гараничев, Лапшин, Малышко, Шипулин - наша сборная первая!
фотограф

Ёлки в городе, или В гостях у Салтана

Это всё навигатор. Сами мы поехали бы по Третьему транспортному. А он предложил с Ленинского проспекта на Ленинградский проехать через центр. Кстати, ехали по Большой Якиманке мимо посольства Франции. Было рано, там ещё никого не было, только несколько полицейских у входа стояли, - видимо, в ожидании наплыва большого количества людей.
Завидев нарядную красавицу у Большого Каменного моста, я решила сфотографировать ёлки, которые встретятся нам по дороге. Конечно, те, что удастся снять на ходу...
1.



[Посмотреть ёлки, ледяной городок, монетки на счастье, богатыря, царевну и Бабариху...]

Всю Тверскую улицу украшают небольшие живые ёлочки в серебристых шарах.
2.



По обеим сторонам от входа в мэрию Москвы стоят, как часовые на посту, две высокие ели в нарядах точно таких, как первая, у Большого Каменного моста.
3.



А напротив... Нет, мимо этой красоты мы не смогли проехать. Вернее, проехали чуть дальше и, оставив машину, вернулись в ёлочный городок на Тверской площади.
4.


5.


6.


7.


8.


9.


10.



Здесь расположилась "Сказка о царе Салтане".  Наверное, основные сказочные герои уже отправились на отдых на Канары. "На дежурстве" остались лишь Царевна Лебедь...
11.



... один из тридцати трёх богатырей...
12.



... да неутомимая Бабариха своё зелье варит...
13.



И всё-таки повезло нам нынче с погодой! Благодаря крепкому Дедушке Морозу и к нашей большой радости в хорошем состоянии сохранился ледяной городок.
14.


15.


16.


17.


18.



Ледяной аквариум.
19.


20.



Заколдованная царевна.
21.


22.



То ли на счастье монетки оставляют. То ли для того чтобы ещё раз вернуться сюда.
А может, скидываются на очередной ледяной городок к следующему Новому году...
23.



Ну, а мы поехали дальше. И вот вам ещё несколько ёлок...
24.


25.


26.


розовое

«Мы всё спешим за чудесами»…

Какую интересную книгу я сейчас читаю! «Фрегат «Паллада» И.А. Гончарова. Того самого, что написал романы «Обломов», «Обрыв», «Обыкновенная история». Мне кажется, по ходу чтения я ещё не раз буду к ней возвращаться. И читать буду долго – книжка очень толстая, а написана так, что в каждую страничку надо вчитываться, в каждое предложение вдумываться.
Но сейчас хотела бы поделиться с вами кое-какими мыслями.
[Spoiler (click to open)]

Полтора века назад была написана эта книга, в которой И.А. Гончаров описал своё долгое путешествие по морям-океанам.
Полтора века между тем временем и этим. А как изменилась наша жизнь! Начать с того, что средняя продолжительность жизни тогда была почти вдвое короче, чем теперь, - чуть больше 40 лет. Конечно, самого автора это не касается, он прожил даже по нашим меркам жизнь долгую. Но я хотела сравнить темп жизни – той и этой. удивительно, как люди жили в то время: не спеша, внимательно вглядываясь в окружающее, вслушиваясь в услышанное, задумываясь о том, что увидели, услышали, узнали. Можно сказать, они наслаждались жизнью. Да что там, - они просто жили.
А мы? Мы летим по жизни, едва взглядывая изредка по сторонам, на ходу слушая и не всегда слыша друг друга. А мимо нас, как верстовые столбы мимо мчащегося поезда, мелькают часы, дни, месяцы, годы…
Мы многое – много больше, чем наши предки – успеваем повидать, но вспоминаем всё, что видели, лишь благодаря фото- и видеосъёмкам. Прилетел, выскочил из самолёта, пощёлкал затвором фотокамеры – и назад…
И уже:
– О да, я там была! Да-да, я видела это своими глазами!
А своими ли? Далеко не всё своими собственными. Многое – лишь через объектив. А это вовсе не одно и то же…
А всё ли видела? Или только то, что успела, пробегая или даже проходя, но – мимо?

А вот спросите меня, хотела ли бы я жить так, как жили в XIXвеке?
Отвечу: да, очень хотела бы. Но вот не смогла бы! Не смогла!


[Отрывок из романа Гончарова]

«…Мне хотелось путешествовать не официально, не приехать и "осматривать", а жить и смотреть на всё, не насилуя наблюдательности; не задавая себе утомительных уро-ков осматривать ежедневно, с гидом в руках, по стольку-то улиц, музеев, зданий, церквей. От такого путешествия остается в голове хаос улиц, памятников, да и то ненадолго.
Вообще большая ошибка – стараться собирать впечатления; соберешь чего не надо, а что надо, то ускользнет. Если путешествуешь не для специальной цели, нужно, чтобы впечатления нежданно и незванно сами собирались в душу; а к кому они так не ходят, тот лучше не путешествуй. Оттого я довольно равнодушно пошел вслед за другими в Британский музеум, по сознанию только необходимости видеть это ко-лоссальное собрание редкостей и предметов знания. Мы целое утро осматривали ниневийские древности, этрусские, египетские и другие залы, потом змей, рыб, насекомых – почти всё то, что есть и в Петербурге, в Вене, в Мадрите. А между тем времени лишь было столько, чтобы взглянуть на Англию и на англичан. Оттого меня тянуло всё на улицу; хотелось побродить не между мумиями, а среди живых людей.
Я с неиспытанным наслаждением вглядывался во всё, заходил в магазины, заглядывал в домы, уходил в предместья, на рынки, смотрел на всю толпу и в каждого встречного отдельно. Чем смотреть на сфинксы и обелиски, мне лучше нравится про-стоять целый час на перекрестке и смотреть, как встретятся два англичанина, сначала попробуют оторвать друг у друга руку, потом осведомятся взаимно о здоровье и пожелают один другому всякого благополучия; смотреть их походку или какую-то ино-ходь, и эту важность до комизма на лице, выражение глубокого уважения к самому себе, некоторого презрения или, по крайней мере, холодности к другому, но благоговения к толпе, то есть к обществу. С любопытством смотрю, как столкнутся две кухарки, с корзинами на плечах, как несется нескончаемая двойная, тройная цепь экипажей, подобно реке, как из нее с неподражаемою ловкостью вывернется один экипаж и сольется с другою нитью, или как вся эта цепь мгновенно онемеет, лишь только полисмен с тротуара поднимет руку.
В тавернах, в театрах – везде пристально смотрю, как и что делают, как веселят-ся, едят, пьют; слежу за мимикой, ловлю эти неуловимые звуки языка, которым волей-неволей должен объясняться с грехом пополам, благословляя судьбу, что когда-то учился ему: иначе хоть не заглядывай в Англию. Здесь как о редкости возвещают крупными буквами на окнах магазинов: "Ici on parle franзais". Да, путешествовать с наслаждением и с пользой – значит пожить в стране и хоть немного слить свою жизнь с жизнью народа, который хочешь узнать: тут непременно проведешь параллель, которая и есть искомый результат путешествия. Это вглядыванье, вдумыванье в чужую жизнь, в жизнь ли целого народа или одного человека, отдельно, дает наблюдателю такой общечеловеческий и частный урок, какого ни в книгах, ни в каких школах не отыщешь. Недаром еще у древних необходимым условием усовершенствованного воспитания считалось путешествие. У нас оно сделалось роскошью и забавою.
Пожалуй, без приготовления, да еще без воображения, без наблюдательности, без идеи, путешествие, конечно, только забава. Но счастлив, кто может и забавляться такою благородною забавой, в которой нехотя чему-нибудь да научишься! Вот Regent-street, Oxford-street, Trafalgar-place – не живые ли это черты чужой физиономии, на которой движется современная жизнь, и не звучит ли в именах память прошедшего, повествуя на каждом шагу, как слагалась эта жизнь? Что в этой жизни схожего и что несхожего с нашей?..»