March 31st, 2014

розовое

Пушкин в Кисловодске

Да, бывал здесь Александр Сергеевич, причём дважды.
В первый раз в 1820 году вместе с семьёй генерала Раевского. Жили они в усадьбе в Пятигорске, но ненадолго посетили и Кисловодск.
Второй раз А.С. Пушкин заехал сюда попить водички и принять ванны по пути на турецкий фронт в 1829 году. И даже, гуляя по знаменитому Кисловодскому парку, задумал написать роман, который бы так и назывался «На Кавказских Минеральных Водах». Роман такой из-под пера гения, как известно, не вышел, но Кавказ в своих произведениях А.С. упоминал не раз. И даже, говорят, в сюжет поэмы «Кавказский пленник» был положен рассказ, услышанный Пушкиным на Кислых водах.

В 1999 году, к 200-летию со дня рождения великого поэта, в нижней части курортного парка был установлен памятник А.С. Пушкину.
1.



[+ 1 фото]

И в их кругу колосс двуглавый,
В венце блистая ледяном,
Эльбрус огромный, величавый,
Белел на небе голубом.
2.


promo luvida november 15, 2013 07:19 381
Buy for 20 tokens
Меня зовут Любовь. Я всегда рада добрым людям, и мне совершенно безразлично, каков ваш рейтинг, СК, социальное положение, раса, гражданство или национальность. Пишу я обо всём, что происходило, происходит и, возможно, будет происходить со мной и вокруг меня. Со мной можно не соглашаться и даже…
ГрафоманюЯ

Все возрасты покорны...

Эта вещица была написана два года назад, когда народ тусовался на ОккупайАбае.
Но решила тогда, что он легкомысленный, и  просто репортажик написала.
А сейчас перечитала, и как-то он мне даже понравился...

[Spoiler (click to open)]

- Ох-хо-хо! – Анфиса Егоровна с трудом разогнула затёкшую спину, потянулась, сжимая в кулак свои артритные пальцы в массивных серебряных кольцах и, выключив компьютер, на удивление легко вытолкнула свою грузную тушку из кресла.
Из кухни слышались голоса: там опять спорили девчонки – её две внучки, две любимицы, две Анюты.
- Об чём спор, девки? – нарочито грубо спросила Анфиса Егоровна. – Какое яблоко не поделили?
Внучки у неё были девочки замечательные: красивые, умные, талантливые. «В бабку пошли», - шутила Егоровна. Одна уж, - та, что старше, - была известным писателем. Младшенькая тоже не без способностей: пописывала помаленьку, но пока не публиковалась. А уж спорщицы обе были яростные, на любую тему могли дебаты раздуть.
- Ну, хоть ты ей скажи, ба! Не может писатель не интересоваться общественно-политической жизнью страны! – горячилась Анюта-писательница.
Впрочем, горячилась она только изнутри, внешне лишь чуть заметный прищур левого глаза да подчёркнутая взвешенность каждого слова выдавали её волнение. «Научилась держать себя в руках, ничего не скажешь, - с удовлетворением отметила Егоровна, - и не поверишь, что сильно заикалась когда-то».
Повернувшись к сестрице, Анюта продолжила:
- Как же ты о людях писать будешь, если ты их не видишь, не слышишь и не знаешь? С таким подходом к жизни только и осталось сидеть за компом да вон, как бабушка, пасьянсы раскладывать. Ты когда последний раз в метро ездила? Я уж не говорю о том, что ты, небось, и не слышала, что сейчас на Чистых прудах происходит. Да пройдись ты по улицам, включи в себе писателя.…
- Ну, будет вам, спорщицы! – прекратила Егоровна перепалку внучек. - Кофейком меня лучше напоите, да пойду я к соседке своей Амалии Карловне вечерок скоротать.

Выйдя от бабушки, Анна по привычке полезла в сумочку за ключами от своего новенького «Рено», но вдруг резко развернулась и быстро пошла в сторону метро.
Доехав до станции «Чистые пруды», поднялась наверх и медленно направилась к памятнику Абаю Кунанбаеву. Бульвар этот был ей хорошо знаком: когда-то именно здесь, у памятника Грибоедову, Антон назначал ей свидания. И они медленно, взявшись за руки, прогуливались до только что построенного памятника Абаю. Ах, какая была тогда весна! Яркая, тёплая, ласковая…
А ведь и сейчас весна, и тоже май – всё, как тогда, однако всё такое мрачное и ужасное. Какие-то странные люди, все в тёмных одеждах, многие далеко не трезвы, а возможно, даже обкурены. Развязно сидят на скамейках, обнимаются и потягивают что-то прямо из бутылок и банок. Явно не лимонад. Бомжеватого вида бабуля в мужских ботинках ловко выуживает из-под лавок и из мусорных баков пустую «посуду», аккуратно складывая её в огромную сумищу на колёсиках. Анна чувствовала себя здесь инородным телом – в модельных туфельках, в юбке и светлой курточке…
- Привет! – хриплый голос прозвучал прямо в правое ухо, и тут же на левое плечо легла тяжёлая рука.
Похолодев от ужаса, Анна вжала голову в плечи и медленно повела глазами в сторону голоса. Парень, выгнув шею, заглядывал ей прямо в глаза: на мальчишеском лице сияла улыбка:
- У тебя нет закурить?
- Я ннне кккурю…
- Жаль, - цыкнул парень, повернулся и пошёл в обратную сторону.
«Эх ты, трусиха несчастная! – укоряла себя Анна. – Как бабушка в детстве учила: нельзя впускать в душу страх. Страх – он как огонь: чуть щёлочку приоткроешь, тут же заполнит собой всё пространство и будет терзать изнутри жаркими языками пламени. Соберись, выдави из себя остатки страха. В конце концов, ты не в лесу. Ты в центре Москвы, и вокруг люди…».
Набрав в себя побольше воздуха, резко выдохнула в три приёма - по методике Bodyflex.
- Тебе плохо, что ли? – откуда-то сбоку подходили двое. – Там врач есть, если что…
- Ддда нннет, ссспасибо, со мной всё нормально, - всё ещё заикаясь, Анна заставила себя улыбнуться. Парни прошли мимо.
«Ну что, видишь, какие здесь все обходительные, симпатичные. Смелее! Ты же хочешь стать писателем. Хорошим писателем, как Анька. А писатель должен интересоваться общественно-политической жизнью страны. Ну вот, - усмехнулась Анна, – уже её словами заговорила. Хотя, конечно, Анька права: она ведь толком и не знает, что здесь происходит. Да, читала в блогах, так кто ж по этим блогам истину распознает? Всяк по-своему относится к жизни в целом и этому движению на Чистых в частности. Вчера начала было читать репортаж одной блогерши, своей френдессы с ником Luvida, которая здесь уже побывала, да отвлеклась на что-то. Эх, надо было всё-таки до конца дочитать, может, и не стоило сюда ехать… Да нет, правильно, что сама приехала. Даже интересно… Ух ты! А ведь и вправду весна: деревья усыпаны белыми цветами. И тюльпаны! Тогда тоже были тюльпаны - букетик в руках у Антона…Надо же, тюльпаны на здешних клумбах только двух цветов: белые и красные – в тон ленточкам на одежде снующих туда-сюда людей».
Анна решительно направилась к высокому тощему мужчине с выбеленным краской лицом, который как будто караулил стоящую на скамейке коробку с наклеенной картинкой американского доллара и надписью: «Сорвём маску с российского бизнеса!»
«Ну! – приказала она себе, - “Включай писателя”!»
- А скажите, пожалуйста, - вежливо обратилась Анна к белолицему, - вы деньги раздаёте или собираете?
- Собираем, конечно, - рассердился почему-то дяденька. - На борьбу, понимаешь, деньги нужны. За всё надо платить, понимаешь. А то привыкли, понимаешь, что придёт Владимир Ильич и всё за вас, понимаешь, сделает…
- Ну да, Владимир Ильич уж точно не придёт, - нашла в себе силы пошутить Анна.
И уже увереннее двинулась в сторону скопления народа, но тут же отступила: прямо на неё с топотом, как стадо слонят, бежала стайка парней: топ-топ-топ – в одну сторону. Потом топ-топ-топ – в другую. Чего бегали, не понятно, никто вроде бы за ними не гнался. «Тренировка, наверное», - догадалась Анна. Потому что чуть поодаль, прямо на газоне, в плотном кружке мужчин, судя по табличке, проводился инструктаж, как себя вести при аресте.
«А что, прикольно здесь», - решила Анна, почувствовав даже некий кураж, и смело подошла к большой площадке под деревьями, отгороженной натянутой красно-белой (а какой же ещё?) лентой. По ту сторону ленты стояли парни. Выбрав того, что помоложе, Анна опять «включила писателя» и наивно-глупым голосом спросила:
- А зачем же вы отгородились-то? Расскажите, пожалуйста…
Парень скосил правый глаз вверх, а левым строго глянул на Анну сверху вниз. Увидев перед собой небольшого росточка, худенькую девушку, важно разговорился:
- Дык, а здесь у нас кухня. Многие же здесь живут. Вон, видишь, матрасы лежат, дык мы и спим здесь. Уже сколько, - парень стал загибать пальцы, считая, - девятое, десятое… Дык, пять дней уже!
- А как же вы, ну это, гигиенические процедуры принимаете? Ну, умываетесь где и, простите, в туалет куда ходите?
- Дык, это… Воду нам привозят. И туалет тоже. Вот сейчас должны привезти туалет…
- А душ не принимаете? Ну, не моетесь сами-то?
- Почему же? – на помощь парнишке пришёл товарищ посолиднее. - Мы по очереди по домам ходим. Здесь многие недалеко живут, там и душ принимаем. И переодеваемся в чистое. Пошли, там зовут, - позвал он куда-то Аниного собеседника.
«Ну вот, а ты тряслась от страха. Такие же люди, как все. Ну, выпили для сугреву, холодно же. Не хамят, не грубят, вежливые. Успокоилась, дурёха? И вон женщины здесь есть. Немного, правда, но есть».
На бортике фонтана сидели две занятные старушки с плакатами на груди. Взгляд Анны упал на колоритную грузноватую бабулю с шапкой густых ярко-жёлтых волос и надписью на плакатике: «Меняю Путина на Ходорковского».
«Ничего себе, бабушки-старушки. Яркие какие. В париках, что ли? Пойду расспрошу, что их сюда привело».
Анна стала пробиваться через толпу, пришлось немного поработать локотками: бабушки были популярны. Выдавившись из толпы, окружавшей пожилых женщин, Анна резко остановилась: как будто в стеклянную дверь с разбега лбом влетела:
- Бааа-буш-ка?!
- Она, она, - сбоку весело пританцовывала сухонькая бабушкина соседка Амалия Карловна с замысловатым цветастым тюрбаном на голове и с плакатом «Возьмите меня вместо Удальцова»…
Анфиса Егоровна насмешливо смотрела на внучку, и та вдруг догадалась:
- Так это ты – Luvida?!