November 21st, 2012

пальцем в небо

Портрет с открытки

Пилецк

Я не узнала её, когда недавно увидела на канале «Культура». Долго вслушивалась в рассказ, чтобы определить, кто же эта красивая женщина…
Но вы-то помните? Это же коварная и капризная красавица Танечка из фильма «Разные судьбы».
Когда-то я собирала открытки с портретами артистов. Был у меня и её портрет, но мне она очень не нравилась, несмотря на свою красоту. Уж очень убедительной была она в роли злючки...

[Spoiler (click to open)]

пил-я

Мне больше нравится другой её портрет.

пилецкая

Народная артистка России Татьяна Львовна Пилецкая и сейчас красива, в свои 84 года. А когда-то юная балерина Танечка Урлауб была необыкновенно хороша. Знаменитый художник Кузьма Петров-Водкин нарисовал её детский портрет. Известный скульптор Александр Пахомов запечатлил её образ в фарфоровой фигурке. Которая хранится в Русском музее. Её все любили, баловали, боготворили…
А потом пришла беда…

А что это я вам пересказываю? Пусть расскажет сама Татьяна Львовна, у неё это лучше получится:

До революции дом № 9 по Таврической, где мы продолжали жить, будучи уже предельно "уплотненными", целиком принадлежал моей бабушке со стороны отца.
Жили мы в 30-е годы туго - двое детей, бабушка, мама не работала - и из ломбардов не вылезали. Это слово "ломбард" было неотъемлемо от моего детства, равно как и "торгсин" - фантастический магазин, имеющий свой особый запах: запах духов, шоколада, овощей и фруктов. Мама носила туда на приемку золотые вещи. А день папиной получки был всегда для нас праздником...
Между тем в доме, некогда принадлежавшем бабушке, селились жильцы, как бы теперь сказали, "VIР-класса". Квартиры здесь были отличные: тихо, рядом Таврический сад... По нашей лестнице жил великий Эйзенштейн. Я его никогда не видела, но играла с его собакой - доберман-пинчером. Меня пускали на кухню к Эйзенштейнам, там я с псом и играла. Потом, после Эйзенштейна, в квартире поселились братья Васильевы. Они часто уезжали на съемки, и мы мылись в их ванне: у нас в квартире ее не было... Конечно, все это когда-то было и у нас, но об этом "когда-то" в нашей семье вспоминать было не принято. Никогда ни бабушка, ни папа не говорили о нашем прошлом, о наших предках. Теперь-то я понимаю: не хотели накликать беду...
Я не знаю, почему все Урлаубы не уехали в "фатерланд" после начала Первой мировой. Видно, так Богу было угодно... А беда всегда ходила где-то рядом, пока в 37-м не пришла к нам в дом. Арестовали отца. Правда, вскоре отпустили... Его почему-то не тронули и летом 41-го, когда всех этнических немцев как потенциальных шпионов подчистую выселяли из Ленинграда. Отца вызвали в милицию уже после прорыва блокады, в 43-м, и приказали покинуть город...
Отец пробыл в ссылке до 1956 года. Все это время мама и я писали Ворошилову, Кагановичу, Молотову и самому товарищу Сталину о полной невиновности отца, о том, что надо исправить чудовищную ошибку. Ответ пришел лишь однажды: нас с мамой вызвали в милицию и предложили в 24 часа покинуть Ленинград. "Писать в высокие инстанции надо было меньше. Сидели бы тихо, не напоминали о себе, глядишь, все бы и обошлось", - "посочувствовал" милицейский сотрудник.
Эпопея моего хождения за правдой долгая. Я уже начинала сниматься в кино, и режиссер Леонид Трауберг вывел меня на Николая Робертовича Эрдмана, писавшего в Москве сценарии для ансамбля МВД. Тот свел с начальником ансамбля, и с его помощью я попала со своим перечеркнутым паспортом на Лубянку к генералу Леонтьеву.
Венцом поисков правды было резюме генерала: "Вы оставайтесь в Ленинграде, снимайтесь в кино, танцуйте на здоровье, а мама ваша пусть проследует к своему мужу". Но мама никуда не "проследовала": она-то, в отличие от меня, по национальности была чисто русской.
После реабилитации отцу дали малюсенькую квартиру, где он и поселился со своей новой женой. Это был уже другой человек. Совсем другой.
Ну и что же остается в осадке от "безоблачного будущего", которое, по вашим словам, стучалось в мою дверь?
Распалась семья. На фронте погиб мой брат Владимир Урлауб. В крошечной девятиметровой комнатке умерла в блокаду моя бабушка - бывшая владелица огромного дома. Мы фактически потеряли нашу квартиру на Таврической: она была разграблена и сокращена до одной комнаты, в которой и коротала свой век моя мама…
Многие годы для меня их судьбы являлись тайной за семью печатями. Но где-то в конце 80-х - начале 90-х годов, когда ни отца, ни мамы давно уже не было в живых, у меня появилось жгучее желание снять покров с этой тайны. Все началось со старинных портретов, хранившихся в семье.
В квартире на Таврической еще до войны на видном месте висели два портрета и маленькая картинка, шитая бисером. Один портрет написан маслом. На нем изображена молодая, очень некрасивая женщина с мужской стрижкой ежиком, в зеленом мундире с красным стоячим воротником и с тесаком через плечо. Второй портрет - литография этой же женщины в преклонном возрасте. На платье ее красовались воинские награды: железный крест и медаль. Литография и картинка, шитая бисером, сохранились по сию пору. А портрет, писанный маслом, исчез во время войны.
Еще маленькой девочкой я знала, что на портретах - моя прапрабабушка Луиза Кессених и что вышивку делала тоже она. Теперь, после работы в архивах, я знаю, что родилась Луиза в 1786 году. Вышла замуж; имела от первого мужа двух детей. Ее муж, прусский офицер по фамилии Графемус, уехал в Петербург и определился на воинскую службу. Во время войны с Наполеоном он погиб в одном из сражений. Но еще до того, как это произошло, Луиза Графемус, услышав о приходе российских войск в Германию, решила отыскать отца своих детей.
Скрыв свой пол, она вступила в корпус генерала Блюхера, который в составе прусской армии воевал против французов. Женщина-улан сражалась во всех битвах 1813 года. При Буццине была ранена в шею, при Ганау - в ногу, при Метце получила ранение, которое заставило ее провести два месяца в госпитале. Была еще раз ранена в 1815-м. Лишилась правой руки и в чине уланского вахмистра вышла на инвалидный пенсион.
О подвигах и судьбе моей прапрабабушки писали тогдашние газеты. Ее называли "второй Дуровой".
Она жила в Германии, затем переехала в Петербург, вышла замуж за печатника Иоганна Кессениха, рожала и воспитывала детей... Жизнь ее постепенно клонилась к закату, и, казалось, можно уже поставить точку в биографии женщины-улана. Но не тут-то было. В 40-х годах XIX века о Кессених заговорили вновь. Теперь - как о владелице... столичных увеселительных заведений.
Она содержит "Красный кабачок" - небольшой, существовавший еще со времен Петра I трактир на десятой версте Петергофской дороги, вошедший в российскую историю тем, что здесь провела бессонную ночь накануне прихода к власти будущая императрица Екатерина II.
Об этом кабачке писали Пушкин, Лермонтов, Тынянов и Алданов. Существуют и воспоминания о том, как царила здесь под своим портретом - помните, в мундире и с тесаком? - однорукая Кессених. При ней кабачок славился вафлями, прохладительными напитками и знаменитыми танцевальными вечерами для гвардейцев.
Был у Кессених и свой танц-класс на Фонтанке у Измайловского моста, в доме Тарасова. О нем тоже написано немало. Не знаю уж, хорошо ли танцевала моя прапрабабка и вообще могла ли она танцевать, учитывая возраст, но атмосфера веселья и особой лихости всегда наполняла ее прославленное на весь Петербург заведение.
Я иногда задумываюсь о генах... Конечно, вряд ли от Луизы Кессених унаследовала я любовь и способность к танцам. Но моя прапрабабка неоднократно, почти мистическим образом, напоминала мне о себе. Моим первым мужем, как и у Луизы, был офицер, правда, морской; мое первое знакомство с профессиональной сценой произошло в Измайловском саду, в деревянном театре, который стоит на месте такцкласса Луизы Кессених; впервые в кино я пришла на эпизодическую роль всадницы, а затем был фильм "Олеко Дундич", где приходилось не только скакать на лошадях, но и объезжать их. И я не испытывала ни малейшего страха. Была лишь радость от захватывающей дух скачки. Ау, прапрабабушка моя, женщина-улан...
Теперь о другой ветви своего рода - Урлаубах. Они появились в России в начале XX века. Первым был художник и продолжатель династии немецких художников - Август Урлауб. Два его сына, Федор и Яков, обладая, как и отец, талантом живописца, прекрасно пели и были актерами императорского театра. Вот, оказывается, откуда идут моя музыкальность и склонность к лицедейству...
Были среди петербургских Урлаубов и основатель фабрики, и знаменитый оптик, и архитектор, и дирижер... Поиски предков привели меня в Германию. Самых близких по крови пригласила в Петербург. Должны приехать этой осенью. Жду и в перерывах между спектаклями продолжаю чертить сложнейшее генеалогическое древо нашего рода...



Татьяна Пилецкая - автор трёх книг: «Серебряные нити» (1988), «Хрустальные дожди» (2005), «А судьбы у всех разные».

promo nemihail 16:00, yesterday 136
Buy for 30 tokens
Узнал несколько фактов о самом обычном домовом лифте. Оказывается, практически любой лифт в среднем за один месяц проезжает до 3 тыс км. Фактически он может 1 раз за месяц, смотаться в Крым и вернуться обратно;) За весь свой срок службы он легко пройдёт свыше 500 тыс км и соверш до 3 млн…
2016

Техника на грани фола

Да, много нынче всякой техники. И жизнь она здорово облегчает в домашнем хозяйстве.
Только ведь шумит, зараза.
Включаю, например, кофемолку, соковыжималку или (не к ночи будь помянута!) электромясорубку и с ужасом думаю: а вдруг из соседей кто-то болен? Вдруг маленький ребёнок спит? А я тут гремлю во всю ивановскую.

То же и с ночным тарифом на электричество.
Советы всё дают: стирайте, мол, и посуду мойте по ночам – дешевле выходит.
А мне стыдно ночью этим делом заниматься.
Потому что иной раз сама слышу, как кто-то наверху «стирку развёл».
пальцем в небо

Продаётся... рынок

В Москве выставлены на продажу четыре рынка: Даниловский, Кунцевский, Лефортовский и Велозаводский.
Торги состоятся 22 ноября. Первоначальная цена всех четырёх около семи с половиной миллиардов рублей.
Вот за этот, например, Даниловский, просят около трёх миллиардов.

IMG_2629

[Spoiler (click to open)]
Купят их, конечно, толстосумы. С превеликим удовольствием купят. 
Только печально мне... 
Потому что на месте этих рынков появятся, скорее всего, очередные "торговые комплексы": комнатушки и будочки, называемые "бутиками" и торгующие разными товарами - естественно "от кутюр"...

А наши фермеры, которых и так практически не допускают до столицы перекупщики (скупелянты, как говорила в детстве моя сестрёнка: они же скупают), опять останутся "при своих".
А москвичи вместо отечественных сельхозпродуктов будут ещё больше потреблять овощей-фруктов импортных, "долгоиграющих": недозрелых помидоров, дорогущего картофеля, глянцевых яблок...