Любовь (luvida) wrote,
Любовь
luvida

Category:

Лирическая страничка. Колымские поэты

Сегодня, в день памяти жертв политических репрессий, предлагаю вспомнить и почтить память колымских поэтов.
         Тех, кто приехал на Колыму не по своей воле, а доставлен туда под конвоем.
         Не всем из них выпало счастье вернуться «на материк», многие навсегда остались лежать в промёрзлой магаданской земле. Но даже те, кто выжил, навсегда причислили себя к клану поэтов Колымы.
       
         Варлам Шаламов – самый известный колымский «сиделец»,  автор «Колымских рассказов». Арестован в 1937 году за контрреволюционную троцкистскую деятельность (КРТД), осужден на 5 лет с отбыванием срока на Колыме. В 1942 году повторно осужден на 10 лет. Освободился в 1951 году. Реабилитирован в 1956 году. Умер в 1982 году. </span>
nbsp;       ***
Я видел все: песок и снег,
Пургу и зной.
Что может вынесть человек —
Все пережито мной.
И кости мне ломал приклад,
Чужой сапог.
И я побился об заклад,
Что не поможет Бог.
Ведь Богу, Богу-то зачем
Галерный раб?
И не помочь ему ничем,
Он истощен и слаб.
Я проиграл свое пари,
Рискуя головой.
Сегодня — что ни говори,
Я с вами — и живой.


Владимир Нарбут менее известен нашим современникам, однако в своё время его считали своим учителем и литературным покровителем Э. Багрицкий, Ю. Олеша, И. Ильф, Е. Петров… В 1936 году В. Нарбут был арестован и Особым совещанием НКВД СССР осуждён на 5 лет лишения свободы за контрреволюционную деятельность (КРД).  Отбывал наказание на Колыме, где весной 1938 года был ещё раз обвинён в контрреволюционной агитации и 14 апреля 1938 года по постановлению Тройки НКВД расстрелян. Посмертно реабилитирован в 1956 году.
       
         ***
Уж солнце, отойдя к лугам,
Запало в глубь далёких рощ;
И по широким лопухам
Закапал редкий крупный дождь.
За буйною слезой слеза
Ударила в стекло окна;
Сверкнула молния в глаза;
Блеснула пламенем она, -
И гром раскатом дом потряс,
И серый сумрак двор закрыл…
И щедрый ливень добрый час
Шумел в саду и воду лил…
Затем, когда гроза ушла, -
Лужайка стала озерком,
И в небе радуга легла
Зеленоватым ободком.
Свистели иволги, и свист
Переливался и звенел:
Ручей болтал, журчал и пел,
И сад был ярок, свеж и чист…


Шалва Цвижба</b> – это имя открыл для меня магаданский писатель-исследователь А.М. Бирюков. Архивного дела на Ш. Цвижбу я в руках не держала и даже ничего о нём не слышала. Подозреваю, что дело было передано на хранение в архив Абхазии. Потому что даже А.М. Бирюков узнал о колымском периоде абхазского поэта случайно, о чём он пишет в своей книге «Жизнь на краю судьбы». Там же приведена автобиографию Шалвы Цвижбы, из которой явствует, что в 1935 году он был осуждён на 5 лет каторжных работ и вечное поселение на Крайнем Севере. В 1940 году освободился из лагеря, но разрешение выехать из Магадана получил лишь в 1953 году. Умер в 1987 году.

         ***
Шёл пароход в Магадан.
Ехал я вместе с друзьями.
Мачты скрипели над нами,
Глухо шумел океан.
Я возвращаюсь назад...
Где вы, друзья? Где вы годы?
Лишь океанские воды
Глухо и долго шумят.

Виктория Гольдовская</b> – исключение из большого ряда поэтов Колымы, и не только потому что женщина. Она прибыла в Магадан в 1946 году добровольно, на работу в «Дальстройпроект». Поначалу жизнь на Северо-Востоке складывалась удачно: в этом же году был издан первый сборник её стихов, в 1948 году она перешла на работу в радиокомитет Магадана. Но в 1949 году Виктория Гольдовская была арестована и осуждена Военным Трибуналом НКВД Дальстроя на 7 лет лишения свободы. В 1954 году освобождена и реабилитирована. Умерла в 1974 году.

nbsp;         Бухта
Крута, как древний лук тугой,
Дуга земли. Родная гавань
Швыряет яростный прибой
В песок и лед, в снега и травы.
Пожалуй, океанский флот
Мог разместиться в бухте этой,
Когда б у северных широт
Не столь коварно было лето.
Когда б июнь, устав от льдов,
Не оседал пургой нежданно
На скользких палубах судов
У черных пирсов Марчекана.
От этих пирсов, ветру в лоб,
Грядущих штормов не считая,
Уходят рыбари на лов
Голубоглазого минтая.
Навстречу — птичьи косяки,
Навстречу — солнечное море
И золотые маяки
С огнями вечными на створе.
Лишь чайки жалобно кричат
О том, что в пору ледостава
К тебе не все придут назад,
Крутая, яростная гавань.

Осип Мандельштам умер в пересыльной тюрьме Владивостока 27 декабря 1938 года, по дороге на Колыму. До Магадана доехало лишь личное дело на арестованного...  Реабилитирован посмертно в 1956 году.

       Ленинград
Я вернулся в мой город, знакомый до слез,
До прожилок, до детских припухлых желез.
Ты вернулся сюда, так глотай же скорей
Рыбий жир ленинградских речных фонарей,
Узнавай же скорее декабрьский денек,
Где к зловещему дегтю подмешан желток.
Петербург! я еще не хочу умирать!
У тебя телефонов моих номера.
Петербург! У меня еще есть адреса,
По которым найду мертвецов голоса.
Я на лестнице черной живу, и в висок
Ударяет мне вырванный с мясом звонок,
И всю ночь напролет жду гостей дорогих,
Шевеля кандалами цепочек дверных.

На колымской земле в разные годы и разные сроки отбывали также Анатолий Жигулин, Борис Лозовой, Борис Ручьёв, Юрий Домбровский, Валентин Португалов и другие.

Tags: Магадан, лирическая страничка, репрессии_реабилитация
Subscribe
promo luvida november 15, 2013 07:19 381
Buy for 20 tokens
Меня зовут Любовь. Я всегда рада добрым людям, и мне совершенно безразлично, каков ваш рейтинг, СК, социальное положение, раса, гражданство или национальность. Пишу я обо всём, что происходило, происходит и, возможно, будет происходить со мной и вокруг меня. Со мной можно не соглашаться и даже…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 28 comments